Лента контента

Откройте для себя интересный контент о книгах и писательстве

Реалити-шоу «Талант на озере»: Как мамочка-дива уничтожила перформанс сына в прямом эфире

Реалити-шоу «Талант на озере»: Как мамочка-дива уничтожила перформанс сына в прямом эфире

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Чайка» автора Антон Павлович Чехов

РЕАЛИТИ-ШОУ «ТАЛАНТ НА ОЗЕРЕ»
Сезон 1, Эпизод 3: «Мировая душа и мировой скандал»

Производство: ООО «Новые формы медиа»
Эфир: пятница, 21:00, канал «Культура Плюс»
Рейтинг 16+

═══════════════════════════════════════

ВСТУПИТЕЛЬНЫЙ РОЛИК

[Закадровый голос, бодро, с придыханием]

На прошлой неделе двое участников покинули проект после провального номера с цирковыми голубями. Сегодня — выездной спецвыпуск! Площадка — берег озера в усадьбе продюсера Петра Николаевича Сорина. Главный приз сезона — контракт на авторскую постановку в любом театре Москвы. В жюри: народная артистка Ирина Аркадина и писатель-бестселлер Борис Тригорин.

Но сначала — конфешнл нашего самого непредсказуемого участника.

═══════════════════════════════════════

КОНФЕШНЛ #1 — КОНСТАНТИН ТРЕПЛЕВ, 25 ЛЕТ
[Сидит в плетеном кресле на веранде. Черная водолазка, нервно крутит в пальцах незажженную сигарету. За спиной — озеро.]

«Все эти шоу — мусор. Фокусники, мюзиклы, собачки на велосипедах. Люди приходят и делают... что? То же, что пятьдесят лет назад. Сто. Двести. Живые декорации, бутафорские чувства, — и зал хлопает, потому что привык.

А жюри... Моя мать в жюри. Моя мать. Которая последние десять лет играет в антрепризных комедиях и считает это вершиной сценического мастерства.

(Пауза. Трет лоб. Сигарета ломается.)

...ладно. Я подготовил перформанс. Новые формы. Символизм, монолог о мировой душе, живое озеро вместо декораций. Они не готовы. Но это не моя проблема — это их.»

[Продюсер за камерой]: А кто играет главную роль?

«Нина. Нина Заречная. Она... (смотрит мимо объектива, тихо) ...она поймет. Она единственная, кто поймет.»

═══════════════════════════════════════

КОНФЕШНЛ #2 — НИНА ЗАРЕЧНАЯ, 22 ГОДА
[Стоит у зеркала в гримерке, шепчет текст. Белое платье, босиком.]

«Четыре страницы монолога. Про материю и дух, про мировую душу, про... (заглядывает в мятый листок) ...дьявола, отца вечной материи. Я прочитала трижды. Ничего не поняла. Совсем.

Но Костя говорит — надо чувствовать, не понимать. Окей. Буду чувствовать.

А еще в жюри Тригорин. Тот самый. Который написал «Дни и ночи». Я читала в девятом классе под одеялом с фонариком и рыдала так, что подушка хлюпала. Если он меня заметит...

(Прижимает листок к груди.)

...просто заметит. Больше ничего не надо.»

═══════════════════════════════════════

СЪЕМОЧНАЯ ПЛОЩАДКА — ОЗЕРО, 20:47

[Камера: панорама. Озеро, камыши, остатки заката — багровая полоса у горизонта, будто кто-то провел пальцем по ране. Самодельная сцена: два столба, простыня вместо занавеса, едкий запах серы от дымовых шашек.]

Ведущий — Евгений Дорн (53, врач по первому образованию, телеведущий по второму, философ по складу характера):

— Итак! Добро пожаловать на специальный... (кто-то бубнит в наушник) ...да, выездной выпуск «Таланта на озере»! Участник — Константин Треплев. Жанр...

(Смотрит в карточку. Щурится. Переворачивает.)

...символистская драма. Продолжительность — неизвестна. Ну. Начинаем.

═══════════════════════════════════════

ВЫСТУПЛЕНИЕ

[Простыня ползет вверх рывками — веревка заедает. Наконец сцена открывается. Нина на камне у воды. Белое платье. Луна за спиной — настоящая, не бутафорская, и от этого как-то не по себе. Дым стелется по траве.]

НИНА (громко, руки вверх):
«Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды и те, которых нельзя было видеть глазом, — словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли...»

[Камера на жюри.]

АРКАДИНА (наклоняется к Тригорину; петличный микрофон ловит все):
— Это что — декадентство?

ТРИГОРИН (не отрывая глаз от Нины):
— Тише...

АРКАДИНА (громче; ей не бывает тише):
— Нет, ну правда. Львы и куропатки в одном перечислении. Кто. Это. Написал.

ТРЕПЛЕВ (из-за кулис):
— Я написал. Мама.

Тишина.

Та самая, от которой у звукорежиссера холодеет затылок — он проверяет уровни, но нет, оборудование в порядке, это просто двадцать восемь человек одновременно перестали дышать.

АРКАДИНА (улыбается в камеру — профессионально, зубы блестят):
— Ну разумеется, дорогой. Продолжайте.

═══════════════════════════════════════

НИНА (голос дрожит, но она держится — она актриса, черт возьми):
«Уже тысячи веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь...»

АРКАДИНА (бормочет, но петличка бессердечна):
— Очень художественно. Фонарь. Луна. Господи.

ТРЕПЛЕВ (врывается на сцену; оператор дергается):
— Хватит!

Он стоит посреди дыма. Глаза мокрые. Или от серы — поди разбери.

— Спектакль окончен. Занавес!

[Дергает простыню. Столб падает. Шашка переворачивается, чадит на жюри. Аркадина кашляет. Тригорин невозмутимо прикрывает блокнот рукой.]

НИНА (растерянно):
— Костя, что ты...

ТРЕПЛЕВ (уходит, не оборачиваясь):
— Извините. Забыл. Мама всегда знает лучше.

Камера следит по тропинке. Спина прямая. Кулаки сжаты. Сигарета — вторая, целая — так и не зажжена.

═══════════════════════════════════════

РЕАКЦИЯ ЖЮРИ

ДОРН:
— Неожиданный финал. Ирина Николаевна?

АРКАДИНА (поправляет шарф, точно знает — монтаж на ее стороне):
— Мальчик талантливый. Но сырой. Ему бы поучиться у мастеров, прежде чем... (неопределенный жест в сторону руин) ...вот это все. Новые формы — прекрасно. Но зритель хочет историю, а не перечисление фауны.

ДОРН:
— Борис Алексеевич?

ТРИГОРИН (смотрит на Нину, которая все стоит на камне, забыв спуститься):
— Там было что-то. Не в тексте — в картинке. Девушка в белом у черной воды.

(Достает блокнот.)

— Сюжет для небольшого рассказа. Девушка, живет у озера всю жизнь, счастливая и свободная — как чайка. Потом приходит человек и от нечего делать — губит. Как вот эту чайку.

АРКАДИНА (ледяным тоном):
— Боря. Ты записываешь сюжеты в прямом эфире. Серьезно.

ТРИГОРИН:
— Я всегда записываю. Профдеформация.

(Улыбается. Улыбка — как бумажный пакет: вроде есть, а внутри пусто.)

═══════════════════════════════════════

КОНФЕШНЛ #3 — ТРЕПЛЕВ (после выступления)
[Темно. Глаза красные, водолазка порвана — зацепился за столб, когда рушил собственную сцену.]

«Я знал. Я знал, что она это сделает. Каждый. Раз. Мне двадцать пять, а она все еще может одной репликой — мимоходом, между глотками шампанского — выдернуть пол.

(Голос ломается. Потом — ровнее.)

Нина была... Нина была. Остальное неважно.»

[Продюсер]: Продолжишь участие?

«А какой смысл?»

Пауза. Секунд десять. Или двадцать. Камера не мигает.

«Да. Продолжу. Куда мне деваться.»

═══════════════════════════════════════

КОНФЕШНЛ #4 — НИНА ЗАРЕЧНАЯ (после выступления)
[В белом платье, подол мокрый. Тушь потекла, но немного, красиво — как в кино.]

«Странно. Больно. Красиво — первые три минуты. Костин текст необычный. Может, гениальный. А может — нет. Я актриса, мне бы играть, а не оценивать.

А Тригорин... Он на меня смотрел. Не на Аркадину — которая, между прочим, его женщина. На меня. И потом записывал что-то в блокнот.

(Смотрит в камеру.)

Наверное, это ничего не значит. Писатели все время что-то записывают.

Ведь правда — ничего не значит?»

═══════════════════════════════════════

ЗАКУЛИСЬЕ — НЕВОШЕДШЕЕ В ОСНОВНОЙ ЭФИР
(Ночной повтор без цензуры, 01:30)

[Камера наблюдения у мостков. 23:14. Тригорин курит у воды.]

Нина подходит босиком по мокрой траве.

НИНА: Мне очень нравятся ваши книги. Все.

ТРИГОРИН: Даже «Шаги по мосту»? Ее никто не читал.

НИНА: Особенно «Шаги по мосту».

ТРИГОРИН: Вы хорошо играли. Жаль, что прервали не в том месте. Я хотел дослушать.

[Камера: на балконе — силуэт Аркадиной. Бокал в руке, костяшки побелели. Лицо не разобрать. Но поза говорит достаточно.]

═══════════════════════════════════════

КОММЕНТАРИИ ЗРИТЕЛЕЙ

@teatralka_msk: МАТЬ ЕГО УНИЗИЛА В ПРЯМОМ ЭФИРЕ я рыдаю 😭😭😭

@critic_ivan: Монолог объективно слабый. Куропатки и львы. Аркадина права.

@nina_stan_01: Нина в белом у воды — ВОЛШЕБНО пока не сломали

@dramaturg_anon: Треплеву нужен терапевт а не талант-шоу. Мамины проблемы на сцену тащить это acting out

@books_n_tea: Тригорин записал сюжет ПРЯМО НА КАМЕРУ. Из чужой трагедии 🤡

@mama_ira_fan: Аркадина — профессионал. Добро пожаловать в индустрию, малыш.

@teatralka_msk: @critic_ivan @mama_ira_fan вы оба бездушные колоды

@ozero_bot: 🏡 Купить участок у озера! Скидка 30%! Ссылка в профиле!

@lonely_seagull: а чайка тут при чем??

@nina_stan_01: @lonely_seagull подожди до финала сезона

@psycho_couch: Треплев не зажег сигарету ни разу за весь эпизод. Это метафора или он бросает? Я за метафору

═══════════════════════════════════════

ПРЕВЬЮ СЛЕДУЮЩЕГО ЭПИЗОДА

[Закадровый голос]:
Треплев приносит к ногам Нины мертвую чайку. Тригорин приглашает Нину на кофе. Аркадина устраивает скандал из-за лошадей и расписания поездов. Кто покинет проект?

Не переключайтесь.

═══════════════════════════════════════

РЕЙТИНГИ ЭПИЗОДА

Доля аудитории: 23.7%
Пик: «Хватит! Спектакль окончен!» — 31.4%
Самый цитируемый: «Сюжет для небольшого рассказа» (Тригорин)

Топ запросов после эфира:
1. «Аркадина мать Треплева почему она так»
2. «Нина Заречная инстаграм»
3. «Тригорин книги скачать»
4. «Новые формы в искусстве»
5. «Куропатки и львы совместимость»

Чайка: Четвёртое действие, которого не было

Чайка: Четвёртое действие, которого не было

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Чайка» автора Антон Павлович Чехов. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Дорн (стараясь увести Тригорина в другую комнату). Уведите отсюда Ирину Николаевну. Дело в том, что Константин Гаврилович застрелился...

— Антон Павлович Чехов, «Чайка»

Продолжение

После выстрела в соседней комнате все замерли. Тригорин опустил карты на стол. Аркадина побледнела, но тут же взяла себя в руки — привычка актрисы управлять лицом сильнее любого потрясения. Дорн первым поднялся и вышел. Когда он вернулся, лицо его было неподвижным, каменным, и только руки — красивые, ухоженные руки провинциального доктора — мелко дрожали.

Прошла неделя. Усадьба у озера стояла притихшая, виноватая, как человек, который знает, что мог предотвратить беду, но не стал. Октябрь забрасывал аллеи мокрыми листьями, и никто их не убирал.

Маша пришла на кладбище одна, без мужа. Медведенко остался дома — у ребёнка прорезались зубы, и он плакал не переставая. Впрочем, Маша была даже рада. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь видел, как она стоит у свежей могилы и не плачет. Она давно разучилась плакать — может быть, именно тогда, когда поняла, что Костя никогда её не полюбит.

«А ведь я могла бы спасти его, — подумала она. — Если бы он дал мне спасти себя».

Но Треплев не давал. Никому не давал. Он принадлежал своей тоске, как монах принадлежит своему ордену — целиком, безраздельно, до последнего вздоха.

Маша постояла ещё минуту, поправила платок на голове и пошла к выходу. У ворот кладбища её ждал Медведенко. Он всё-таки пришёл — стоял, переминаясь с ноги на ногу, в своём потёртом пальто, и лицо у него было виноватое, как всегда.

— Маша, я подумал... может, тебе тяжело одной...

— Пойдём, — сказала Маша. — Дома дитя одно.

Они шли молча по размытой дороге, и осенний ветер бросал им в лицо мелкий дождь. Медведенко что-то говорил о жалованье, которое опять задержали, и о том, что директор гимназии обещал прибавку, но Маша не слушала. Она думала о том, что жизнь её — как эта дорога: длинная, грязная, без поворотов, и в конце ничего не будет, кроме усталости.

* * *

Аркадина уехала на третий день. Тригорин — с ней. Перед отъездом она плакала — плакала красиво, как на сцене, промокая глаза батистовым платком и стараясь не испортить грим. Сорин смотрел на неё из кресла и молчал. Он постарел за эту неделю на десять лет.

— Ирина, — сказал он, когда карета уже была подана, — ты бы осталась. Хоть на несколько дней.

— Не могу, Петруша. В четверг премьера. Ты же понимаешь.

Он понимал. Он всегда понимал — и от этого понимания ему делалось только хуже.

Тригорин стоял на крыльце с чемоданом и смотрел на озеро. Лицо его было рассеянное, отсутствующее — такое лицо бывает у людей, которые уже мысленно сочиняют. Он достал записную книжку и что-то черкнул карандашом.

Дорн видел это из окна и подумал: «Запишет. Всё запишет. И про выстрел, и про могилу у озера, и про Машеньку с её нюханьем табаку. Вставит в повесть. Изменит имена. Напечатает в журнале. И ему даже не будет стыдно — потому что для таких людей чужая боль есть только материал».

Но вслух Дорн ничего не сказал. Он давно привык не говорить вслух того, что думает. Это называется мудрость, а может быть — трусость. Он не знал наверняка.

* * *

Осенью Нина Заречная играла в Ельце, в маленьком театре, который пах сыростью и керосином. Зал был полупустой — двадцать, может быть, тридцать человек. Она играла Катерину в «Грозе» и играла хорошо — с той настоящей, нутряной болью, которую нельзя изобразить, а можно только пережить.

После спектакля к ней зашёл антрепренёр — толстый, потный, с масляными глазками.

— Недурно, Заречная, недурно. Но публика в Ельце, знаете ли, предпочитает водевили. Нет ли у вас чего-нибудь полегче?

Нина посмотрела на него и ничего не ответила. Она сидела перед зеркалом, снимая грим, и в зеркале отражалось лицо, которое она с трудом узнавала: бледное, с тёмными кругами под глазами, красивое той красотой, которая бывает у людей, прошедших через страдание и вышедших по ту сторону его.

Она думала о Косте. Не о живом — живого она помнила плохо, как помнят человека, которого видела в тумане. Она думала о том, последнем Косте, который рвал свои рукописи и говорил ей: «Дело не в формах, а в том, что человек пишет, не думая ни о каких формах». Тогда она не поняла. Теперь — понимала.

«Я — чайка, — подумала она и тут же поправила себя: — Нет. Я — актриса».

Это было сказано без гордости и без отчаяния. Просто факт. Она — актриса. Она будет играть в Ельце, и в Вологде, и в Саратове, и в других городах, названия которых звучат как станции на бесконечной железной дороге. Она будет играть плохо и хорошо, для тридцати человек и для трёхсот. И может быть, когда-нибудь, через много лет, она выйдет на настоящую сцену — или не выйдет. Это уже неважно.

Важно другое — что она не остановилась. Что она не села у этого озера и не стала ждать, пока тоска съест её заживо, как съела Костю.

Она вытерла лицо полотенцем, оделась и вышла на улицу. Ельцовский вечер был холодный, тёмный, с редкими фонарями. Пахло дымом и первым снегом. Нина подняла воротник, сунула руки в карманы и пошла по улице — одна, маленькая фигурка в темноте, — и в этом была своя правда, может быть, единственная правда, которую стоит знать: жизнь продолжается, даже когда кажется, что ей незачем.

* * *

Сорин умер в декабре, тихо, во сне. Шамраев нашёл его утром — старик лежал в кресле у окна, с раскрытой книгой на коленях, и лицо у него было спокойное, даже довольное, будто он наконец увидел что-то хорошее.

Полина Андреевна плакала. Шамраев ходил по дому и командовал прислугой, как командуют на похоронах — громко, деловито, пряча растерянность за хлопотами. Дорн приехал из города, постоял у гроба, пощупал пульс — по привычке, хотя пульса, разумеется, не было, — и сказал:

— Спокойная смерть. Лучшее, что можно пожелать.

Аркадина не приехала. Прислала телеграмму: «Убита горем. Играю в Харькове. Приехать не могу. Целую».

Дорн прочитал телеграмму, аккуратно сложил и положил в карман. Он стоял у окна и смотрел на озеро, затянутое льдом. Снег лежал на берегу ровным, нетронутым покровом, и от этой белизны делалось больно глазам.

«Все мы чайки, — подумал Дорн. — Летим, кричим, бьёмся о воду. А озеро молчит».

Он надел пальто, вышел на крыльцо и долго стоял, глядя на озеро. Потом закурил сигару и пошёл к экипажу. Лошадь нетерпеливо переступала копытами по мёрзлой земле.

— В город, — сказал Дорн кучеру.

И экипаж тронулся — медленно, с натугой, по дороге, засыпанной первым настоящим снегом.

Участок 11,8 сот. ИЖС + проект виллы-яхты

2 400 000 ₽
Калининградская обл., Зеленоградский р-н, пос. Кузнецкое

Участок 1180 м² (ИЖС) в зоне повышенной комфортности. Газ, электричество, вода, оптоволокно. В комплекте эксклюзивный проект 3-этажной виллы ~200 м² с бассейном, сауной и террасами. До Калининграда 7 км, до моря 20 км. Окружение особняков, первый от асфальта.

Нечего почитать? Создай свою книгу и почитай её! Как делаю я.

Создать книгу
1x

"Хорошее письмо подобно оконному стеклу." — Джордж Оруэлл