Лента контента

Не спрашивай, куда уходит свет,
когда закат за липами истает, —
он никуда не делся, просто — нет
его. И сад об этом — знает.

Ещё тепло. Ещё скамья хранит
твоё тепло — или своё; не важно.
И что-то в воздухе стоит — звенит? —
нет, тише: дышит. Еле. Влажно.

Сирень. Куда ж без ней. Она — везде,
она — как слух о счастье: неизбежна.
И отражается в стоячей, в той воде,
где лунный серп — и тот небрежно

прилёг на дно. Какая благодать —
вот это всё; и — невозможность
назвать. Ты пробуешь — и каждый раз
слова не те. Как будто осторожность

самой природы — в том, чтоб ускользать
от точных слов. Она — не против речи.
Она — против значений. Ей — сказать
достаточно жасмином. Этот вечер

пахнёт жасмином, мятой, чернозёмом,
дождём — вчерашним, тёплым, — и ещё
чем-то, чему я не найду — ну, что мне? —
ни имени. И — хорошо.

Так хорошо, что страшно шевельнуться.
Что если встану — и спугну?
И соловей — вот этот, справа — вдруг умолкнет,
и месяц выскользнет ко дну?

Сижу. Не шевелюсь. Дышу сиренью.
И сад стоит — огромный, тёмный, мой.
Не мой — ничей. Но в это воскресенье —
как будто мой. Как будто я — живой.

Как будто всё — не зря: ни этот вечер,
ни запах лип, ни эта тишина.
И соловей — поёт. И мне — навстречу
выходит из-за тучи — тишь — луна.

Тихий вечер в Николе

В Николе стемнело. Рано — в пять.
Печь дотлевала; тянет дымом тонко.
Звезда блеснула. Мне — или ребёнку,
который где-то вышел погулять?

Деревня спит. Собака — нет, не спит.
Скулит у чьих-то тёмных, дальних ставень.
Один фонарь — неровный, мутноватый.
И тишина. И целый год — стоит.

Стоит, как столб. Как вкопанный. С тех пор,
как я приехал — ничего не сдвинулось.
Колодец. Грядки. Старый косогор.
И речка — та же. Только льдом подёрнулась.

Сосед Василий — тот ещё чудак:
поставил лодку прямо на дорожку.
Зачем — бог весть. Здесь делают вот так:
без объяснений. Молча. Понемножку.

Я вышел. Постоял у мостовин.
Вода — чернее неба. Или нет?
Одно и то же, если разобраться:
и небо — вниз, и речка — вверх. И — свет

звезды — не разберёшь, где настоящий,
а где — в воде. Двоится. Ну и пусть.
Мне хватит одного. Того, что ближе.
Того, что отражается. Не суть.

Закрыл калитку. Лёг. Не спится. Ладно.
Жизнь — не плохая, нет. И не хорошая.
А — тихая. Как тот огонь в печи,
который прогорел, но угли — тёплые.

Лежат себе. И светятся во тьме.
И никому не надо. Никому.
А всё равно — горят. Упрямо. Тихо.
Как будто — для себя. По одному.

Ну вот и всё. Деревня. Ночь. Звезда.
И я — при ней. Или она — при мне.
Не знаю. Да и — важно ли? Когда
всё это — было. Есть. И будет — вне.