Лента контента

Автор: Александр Дюма (отец) | Год: 1844–1846 | Жанр: авантюрный роман | Объем: ~1300 страниц

Есть книги, которые проглатывают за выходные. А «Граф Монте-Кристо» читают месяцами — откладывают, возвращаются, снова откладывают, а потом в два часа ночи обнаруживают себя на четырехсотой странице с тупым ощущением: «ну еще одну главу». Роман Александра Дюма — это не книга. Это ловушка. Добрая, с золотыми зубами и бархатной подкладкой.

Молодой моряк Эдмон Дантес. Счастлив, влюблен, вот-вот получит капитанский патент. И вдруг — донос, арест, тюрьма. Замок Иф: стены влажные, крысы приходят ночью, надежды — ноль. Четырнадцать лет. Потом — побег, остров, клад, новая личность, новое имя. И после этого — месть. Долгая, как зима в Сибири, точно выверенная, почти хирургически точная.

Звучит как авантюрный триллер? Нет. Это медленная опера. Дюма не торопится — он строит интригу с терпением часовщика, который собирает механизм вслепую, деталь за деталью. И только через двести страниц вдруг понимаешь, что все это время тебя незаметно тянуло на глубину.

Что хорошего? Монте-Кристо сам по себе — явление. Невозмутимый, всезнающий, богатый до неприличия. Он входит в парижский свет как нож в масло. Все вокруг него ахают, флиртуют, строят мелкие интриги — а он стоит в углу с легкой улыбкой и видит каждого насквозь. Не персонаж, а концепция; идея о том, что можно взять свое обратно у жизни, если у тебя достаточно денег, времени и злопамятности.

Диалоги у Дюма живые. Иногда — почти Оскар Уайльд без снобизма; иногда — мелодрама такой чистоты, что зубы сводит. Удивительно другое: мелодрама не раздражает. Она честная. Органична эпохе, не притворяется чем-то другим. Никто не заставляет делать вид, что это Толстой.

Теперь — честно.

Книга чудовищно длинная. Избыточно длинная. Дюма публиковал роман в газете, ему платили за строки — и это чувствуется физически, абзац за абзацем. Парижские светские интриги занимают раз в пять больше места, чем нужно. Линии второстепенных персонажей начинаются многообещающе и потом просто рассасываются, как утренний туман. Хороший редактор убрал бы треть объема — и роман бы только выиграл. Но кто в XIX веке боялся объема?

Женские персонажи. Вот где по-настоящему больно. Мерседес, Валентина, Гайде — они все функциональные. Нужны для того, чтобы мужчины что-то чувствовали, принимали решения, страдали. Сами по себе — почти никто. Это не претензия к Дюма как к человеку; это примета эпохи. Но читать сцены, где женщина падает в обморок с почти метрономической регулярностью — надо иметь снисхождение к материалу.

И финал. Вот где роман делает неожиданный кульбит: Монте-Кристо, после тысячи с лишним страниц методичного возмездия, приходит к выводу, что месть — это плохо. Он устал. Ему жалко. Он уходит. Формально это называется «моральная трансформация героя». Неформально — это как если вам полтора часа показывали карточного фокусника, а в конце он сказал: «знаете, карточные фокусы — пустая трата времени». Технически верно. Эмоционально — немного обидно.

Кому читать? Тем, кто не боится большого текста — и получает от него удовольствие. Тем, кому нравится XIX век с его дуэлями, фраками и светскими скандалами. Подросткам — идеально, если хватит терпения пережить первые сто страниц. И всем, кто хочет историю о том, что время — не лечит, а вооружает.

Кому не читать? Тем, кому важен быстрый темп. Тем, кому нужны живые, самостоятельные женские образы. Тем, кто хочет, чтобы злодей просто получил свое — без философии и сомнений.

Вердикт. «Граф Монте-Кристо» — один из тех романов, которые называют «приключенческими» немного снисходительно: дескать, легкое чтение, развлечение. На самом деле под авантюрным шелком — довольно мрачная история о том, что делает с человеком долгая ненависть. И насколько дорого обходится ее накормить. Роман несовершенен: раздут, местами наивен, женские образы картонные. Но он живой. Через сто восемьдесят лет после первой публикации — живой. Это, знаете, что-то значит.

Оценка: 8 из 10. Минус балл за затянутые парижские главы. Минус балл за женских персонажей. Все остальное — за Монте-Кристо, который останется с вами тихим призраком в черном еще долго после последней страницы.

Есть книги, которые читают. Есть книги, которые перечитывают. А есть такие, от которых хочется сначала помыться, потом лечь спать, а утром, проснувшись, обнаружить, что ты всё равно думаешь о них — мрачно, с каким-то злобным удовольствием, как вспоминают плохой сон, который оказался слишком реальным. «Кровавый меридиан, или Вечерняя краснота на западе» Кормака Маккарти — именно из этой третьей категории.

Вышедший в 1985 году и встреченный критиками с прохладцей, достойной хорошего арктического циклона, роман сначала провалился. Нет, не «не продался» — именно провалился, с грохотом и треском, как человек, упавший в оркестровую яму посреди пафосного спектакля. Маккарти к тому времени уже написал несколько книг и считался нишевым автором для любителей мрачного южного гротеска. Никто не ждал, что этот сухопарый техасец возьмёт и перевернёт всё представление о том, чем вообще может быть американская литература.

Он перевернул.

Действие происходит в 1850-х на техасско-мексиканской границе. Безымянный Парень — нам даже не скажут его имени, потому что зачем; имена нужны людям с судьбами, а тут другое — примыкает к банде скальпоохотников. Это исторически существовавшие люди, которым мексиканское правительство платило за скальпы индейцев. Не литературная выдумка, не жуткий вымысел. От этой детали в животе возникает неприятный холодок — не снизу, а прямо посредине, там, где по идее должно быть что-то тёплое. Банду возглавляет некий Глэнтон. Но главная фигура здесь — судья Холден. И вот тут начинается то самое.

Судья Холден — пожалуй, самый жуткий злодей в истории американской литературы. Причём жуткий не потому, что убивает (убивают все, это не аргумент). И не потому, что умён — умные злодеи это банальность, их пруд пруди. Холден жуткий, потому что он абсолютен — в самом философском смысле этого слова. Огромный, белый как мел, без единого волоска на всём теле — буквально без единого. Говорит на двенадцати языках. Рисует схемы растений и животных в свою книгу прямо перед тем, как их уничтожить — «чтобы существо перестало быть в мире и стало только в книге». Это не метафора. Ну, то есть метафора, но работающая с точностью часового механизма. Холден провозглашает войну богом — не в том смысле, что «войне поклоняются как богу»; именно: война и есть бог, единственный настоящий. Маккарти кладёт эту идею на стол как нож и не объясняет, что с ней делать. Это ваша проблема.

Написан роман без кавычек в диалогах. Без привычной разбивки на главы. Предложения иногда тянутся на полстраницы — но это не Пруст, здесь нет изощрённости ради изощрённости; здесь дыхание библейского текста, который Маккарти явно читал много, с пристрастием и, судя по всему, с карандашом в зубах. Это чувствуется в каждом абзаце — как запах дыма от костра, который давно погасили, а он всё равно остался в одежде.

Так стоит ли это читать?

Нет — если вы ищете историю с ясным началом, серединой и концом в том смысле, в каком эти слова обычно употребляются. Нет — если насилие выводит вас из равновесия, потому что его тут много, без скидок, без морального урока в финале и уж точно без катарсиса в голливудском понимании. Нет — если вам нужен герой, с которым можно «идентифицироваться». Парень — пустое место; он экран, на который проецируется всё остальное. Минут пять в начале пытаешься за него зацепиться. Или десять. Потом понимаешь, что не надо.

Да — если вы готовы к тому, что книга изменит ваше понимание того, что литература вообще может.

Гарольд Блум — самый брюзгливый и самый влиятельный литературный критик второй половины XX века, человек, который с нескрываемым удовольствием объяснял всему миру, почему все вокруг неправы — назвал «Кровавый меридиан» лучшим американским романом, написанным после Второй мировой. Не «одним из лучших». Лучшим. Учитывая, что Блум при этом отказывался обсуждать Стивена Кинга с видом человека, которому предлагают котлету сомнительного происхождения, это заявление стоит дорого. Очень.

В России роман долгое время существовал в одном переводе и находился случайно — по принципу «а ты читал вот это, погоди, тебе понравится, только не пугайся первых ста страниц». Ни шума, ни скандала, ни премии, которая привлекла бы широкое внимание. Нобелевку Маккарти получил в 2022 году — официально за другие вещи, хотя «Кровавый меридиан» стоит за всем его творчеством как молчаливая тень. Большая. Неудобная.

Неудобная — вот, пожалуй, ключевое слово.

Насилие в романе — не боевик, не трэш и не провокация ради провокации. Маккарти показывает его как природное явление: вот степь, вот солнце, вот кровь. Примерно с одинаковым интонационным весом. И в этом есть что-то, от чего в рёбрах возникает мерзкий щекочущий дискомфорт — и одновременно не оторваться — потому что он прав. Именно так оно и работает, если убрать из уравнения сентиментальность. Вся западная философия насилия, от Гоббса до Ницше, получает здесь художественное воплощение без академических прокладок. Холден проговаривает её вслух, за ужином, среди трупов, с абсолютно ровным голосом человека, рассказывающего о погоде. Это страшнее любого хоррора.

Итого: берите, если готовы. Не берите, если торопитесь. «Кровавый меридиан» — не та книга, с которой удобно в метро, на пляже или в самолёте. Она требует тишины, хорошего освещения и некоторого запаса внутренней прочности. Зато потом вы будете смотреть на все остальные вестерны — фильмы, сериалы, книги про Дикий Запад — с тем лёгким снисхождением, которое появляется, когда однажды попробуешь по-настоящему хороший стейк. Всё остальное после этого немного... ну, так. Вы понимаете.