Игрок: Последняя ставка Алексея Ивановича
Творческое продолжение классики
Это художественная фантазия на тему произведения «Игрок» автора Фёдор Михайлович Достоевский. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?
Оригинальный отрывок
«Завтра, завтра всё кончится!» — думал я, ложась на свою жалкую постель в жалкой моей комнатке. А ведь было время — я был почти богат! Я выиграл тогда, в Рулетенбурге, двести тысяч франков. И что же? Всё спустил, всё проиграл! И вот теперь...
Продолжение
Глава первая. Баден-Баден
1876 год.
Алексей Иванович сидел в кофейне напротив казино и смотрел на входящих и выходящих. Ему было уже за сорок, и выглядел он стариком — седые волосы, дрожащие руки, потухший взгляд. Игра взяла своё. Она забрала у него всё — деньги, здоровье, молодость, будущее.
Он приехал в Баден-Баден по старой памяти. Когда-то, много лет назад, он выиграл здесь целое состояние. Потом, конечно, проиграл — как проигрывал всегда. Но память о том выигрыше грела его в самые тёмные часы.
В кармане у него лежало двести франков — всё, что осталось от очередного «верного дела», которое, как обычно, провалилось. Он знал, что эти двести франков будут проиграны сегодня вечером. И знал, что после этого ему останется только одно...
— Алексей Иванович?
Он поднял голову. Перед ним стояла женщина — элегантно одетая, в дорогих украшениях, но с тем же самым лицом, которое преследовало его в снах все эти годы.
— Полина, — прошептал он. — Полина Александровна...
Глава вторая. Разговор
Они сидели в её номере — одном из лучших в гостинице. Муж Полины, мистер Астлей, был в отъезде, дети — у гувернантки.
— Я искала вас, — сказала она, разливая чай. — Много лет искала. Хотела знать, что с вами стало.
— И нашли, — горько усмехнулся он. — Нашли вот это. Развалину, нищего, игрока.
— Вы сами выбрали этот путь.
— Разве? А мне казалось, это вы меня на него толкнули. Помните, тогда, в Рулетенбурге? Когда я принёс вам пятьдесят тысяч — выигрыш, о котором вы просили? И вы бросили их мне в лицо?
Полина побледнела.
— Я была безумна тогда. Безумна от горя, от унижения. Де Грие бросил меня, бабушка разорилась, всё рушилось... А вы стояли с этими деньгами и смотрели на меня так, словно я вещь, которую можно купить.
— Я любил вас.
— Нет. Вы хотели владеть мной. Это не одно и то же.
Глава третья. Правда
Они проговорили до поздней ночи. И впервые за все эти годы говорили честно — без игр, без манипуляций, без той странной войны, которую вели когда-то.
— Почему вы вышли за Астлея? — спросил он.
— Потому что он любил меня. По-настоящему, не как вы. Он не требовал ничего, не ставил условий. Просто был рядом, когда мне было плохо. Ухаживал за мной, когда я болела. Ждал, пока я приду в себя.
— И вы его любите?
— Я научилась. Не так, как любила вас — это была болезнь, лихорадка, безумие. С ним — покой, уважение, благодарность. Может быть, это и есть настоящая любовь. Та, которая не сжигает, а греет.
Алексей Иванович молчал. Он думал о своей жизни — о бесконечных казино, о выигрышах и проигрышах, о женщинах, которых он знал и забывал. И понимал, что всё это время искал только её. Искал — и убегал одновременно.
— Я был трусом, — сказал он наконец. — Боялся обычной жизни. Боялся ответственности, скуки, повседневности. Игра давала мне иллюзию свободы. А на самом деле это была тюрьма.
— Вы могли бы остановиться.
— Нет. Это как болезнь, Полина. Как чахотка, только душевная. Я знал, что проиграю, — и всё равно играл. Знал, что разоряюсь, — и всё равно ставил. В этом какое-то страшное сладострастие — идти к гибели с открытыми глазами.
Глава четвёртая. Прощание
Под утро он поднялся, чтобы уйти. Полина встала вместе с ним.
— Алексей Иванович, — сказала она, — у меня есть деньги. Я могла бы...
— Нет, — перебил он. — Не надо. Вы уже однажды дали мне деньги — помните, тогда, когда я уезжал? И я их проиграл за два часа. Так будет и теперь.
— Тогда что вы будете делать?
Он посмотрел на неё — долгим, прощальным взглядом.
— Не знаю. Может быть, попробую начать сначала. Где-нибудь далеко, где меня никто не знает. Уеду в Америку, буду работать, как простой человек.
— Вы сможете?
— Не знаю, — повторил он. — Но попробую. Ради вас. Ради памяти о том, что могло бы быть.
Она подошла к нему и поцеловала в лоб — так, как целуют умирающих.
— Прощайте, Алексей Иванович. Я буду молиться за вас.
— Прощайте, Полина.
Он вышел в предрассветный холод. В кармане по-прежнему лежало двести франков. Он посмотрел на казино — оно уже открывалось, первые игроки входили в двери.
Он повернулся и пошёл в другую сторону.
Эпилог
Алексей Иванович не уехал в Америку. Через неделю его нашли в дешёвой гостинице в Висбадене — он умер во сне, от сердечного приступа. В кармане у него было три франка — остаток от последнего проигрыша.
Полина узнала о его смерти через месяц. Она не плакала — только долго сидела у окна, глядя на дождь.
Мистер Астлей нашёл её там вечером.
— О чём ты думаешь? — спросил он.
— О человеке, которого знала когда-то, — ответила она. — О человеке, который мог бы быть счастлив, если бы захотел. Но он не захотел.
— Ты любила его?
— Да. Давно. В другой жизни.
Мистер Астлей взял её руку.
— Мне жаль, — сказал он.
— Мне тоже, — ответила она. — Мне тоже.
За окном шёл дождь, и казалось, что весь мир плачет — о несбывшемся, о потерянном, о том, что могло бы быть, но не случилось.
Загрузка комментариев...