Лента контента

РАЙОННЫЙ СУД УЕЗДНОГО ОКРУГА
ДЕЛО №ШН-1842/2026

ИСТЕЦ: Башмачкин Акакий Акакиевич, титулярный советник
ОТВЕТЧИКИ: 1) Неустановленные лица (грабители); 2) Управление полиции; 3) Генерал-майор [имя не раскрывается] — «значительное лицо»
СУДЬЯ: Петренко И.В.

---

СУДЬЯ ПЕТРЕНКО: Заседание открыто. Слушается гражданское дело по иску Башмачкина А.А. о возмещении ущерба, причинённого кражей верхней одежды. Истец, представьтесь.

БАШМАЧКИН: (тихо, почти шёпотом) Башмачкин. Акакий. Акакиевич. Титулярный советник. Я... переписываю бумаги. В департаменте.

СУДЬЯ: Громче, пожалуйста.

БАШМАЧКИН: (чуть громче) Переписываю бумаги. Двадцать три года. Одни и те же буквы. Но я — я не жалуюсь. Мне нравятся буквы. Особенно некоторые.

СУДЬЯ: (пауза) Хорошо. Изложите суть вашего иска.

БАШМАЧКИН: У меня была шинель. Новая. Я её... я копил. Полгода. Нет — больше. Я не ужинал. Совсем. Ходил на цыпочках по мостовой, чтобы подмётки не стирались. Свечей не жёг — сидел в темноте. А потом... потом Петрович — это портной — он сшил. Из сукна. С кошкой на воротнике.

СУДЬЯ: С кошкой?

БАШМАЧКИН: Ну, не с настоящей. Мех. Кошачий мех. Вместо куницы. Куница — дорого. А кошка — издали очень... приличная.

СУДЬЯ: Понятно. Продолжайте.

БАШМАЧКИН: Я надел её. И — Боже мой. Весь департамент... все смотрели. Меня заметили. Впервые за двадцать три года. Пригласили на именины. Я пошёл. Выпил два бокала шампанского. Было... было хорошо. А потом — шёл домой. По площади. Темно. Пусто. И двое — с усами — подошли. Один сказал: «А шинель-то моя». И снял. Прямо с плеч. И я стоял. В старом капоте. На морозе.

СУДЬЯ: Вы обратились в полицию?

БАШМАЧКИН: Обратился. Частный пристав сказал — зачем шёл так поздно. Зачем через площадь. Зачем не сопротивлялся. Потом сказал — придите завтра. Я пришёл завтра. Он сказал — придите в пятницу. Я... перестал приходить.

АДВОКАТ ИСТЦА (Соколов): Ваша честь, обращаю внимание суда: мой доверитель — государственный служащий с безупречным стажем. Заработная плата — четыреста рублей в год. Стоимость утраченной шинели — сто пятьдесят рублей. Это тридцать восемь процентов годового дохода. Полиция — бездействует. Более того, мой доверитель обратился к генерал-майору за содействием, и что произошло?

БАШМАЧКИН: (голос дрожит) Он... он кричал. Очень кричал. Спросил — «Знаете ли вы, с кем разговариваете?» И топнул ногой. И я... вышел. И больше ничего не помню. Только мороз. И — темнота.

СУДЬЯ: (листает документы) Вызываю свидетеля — Петрович, портной.

ПЕТРОВИЧ: (хромает к трибуне, запах сивухи) Здравия желаю.

СУДЬЯ: Вы шили шинель для истца?

ПЕТРОВИЧ: Шил. Хорошая шинель. Сукно — первый сорт. Ну, не первый, но... приличное. Подкладка — коленкор. Воротник — кошка. Я ему сразу говорил: старую чинить — нельзя. Там чинить нечего. Ткань — не ткань, а привидение ткани. Дунь — разлетится.

СУДЬЯ: Оценочная стоимость новой шинели?

ПЕТРОВИЧ: Сто пятьдесят. Можно было и за восемьдесят, но он хотел с кошкой. Кошка — это двадцать пять рублей. Плюс работа. Плюс — ну, я выпиваю. Это в стоимость входит, так сказать.

АДВОКАТ ОТВЕТЧИКА (от полиции, Крыжов): Ваша честь, мой доверитель — Управление полиции — действовал в рамках регламента. Заявление зарегистрировано. Номер 4471. Результат: лица не установлены. Описание «двое с усами» — недостаточно для идентификации. В Петербурге — семьсот тысяч усов.

СУДЬЯ: Семьсот тысяч... усов?

КРЫЖОВ: Это статистика, ваша честь. Приблизительная.

СУДЬЯ: (трёт переносицу) Вызываю представителя третьего ответчика — генерал-майора.

СЕКРЕТАРЬ: Ваша честь, генерал-майор передал через помощника, что явка в суд — ниже его достоинства, и что «всякий титулярный советник может подать иск, но не всякий иск достоин внимания».

СУДЬЯ: (пауза) Передайте генерал-майору, что суд — не приёмная, и что неявка будет расценена как неуважение.

СЕКРЕТАРЬ: Он также передал, ваша честь, что «знает ли суд, с кем разговаривает».

СУДЬЯ: (медленно) Знает. И от этого знания ему не легче.

(Пауза. В зале заметно холодает. Кто-то из присутствующих застёгивает куртку.)

АДВОКАТ СОКОЛОВ: Ваша честь, прошу приобщить к делу акт медицинского освидетельствования. Мой доверитель после визита к генерал-майору слёг с горячкой. Температура — сорок и два. Бред. В бреду — повторял одно слово. «Шинель». Шинель, шинель, шинель.

СУДЬЯ: Состояние истца сейчас?

СОКОЛОВ: (пауза) Ваша честь, мой доверитель... скончался. Три дня назад. Иск подан посмертно, от имени наследников. Наследников, впрочем, нет. Иск поддерживается мной pro bono.

(Тишина в зале. Температура продолжает падать.)

СУДЬЯ: (тихо) Суд... выражает соболезнования.

КРЫЖОВ: (нервно) Ваша честь, если истец умер, дело подлежит прекращению...

(Резкий порыв холодного воздуха. Двери зала распахиваются. Никого нет. Со стороны набережной несколько свидетелей позже расскажут — видели фигуру в старом капоте, которая срывала шинели с прохожих и спрашивала: «А где моя шинель?»)

СУДЬЯ: Заседание... объявляю закрытым.

— конец протокола —

ПРИМЕЧАНИЕ СЕКРЕТАРЯ: Протокол восстановлен частично. Последние две страницы оригинала — повреждены влагой неустановленного происхождения. Температура в зале после заседания составила +4°C при работающем отоплении. Объяснений не найдено.

***** -СКИЙ РАЙОННЫЙ СУД**
**Гражданское дело № 2-347/1821**
**Протокол судебного заседания**

Дата: 18 октября 1821 г.
Зал № 2
Председательствующий: судья Шабашкин А.Р.
Секретарь: Прохорова Е.В.

Истец: Троекуров Кирила Петрович, генерал-аншеф в отставке
Представитель истца: адвокат Муратов И.С. (коллегия адвокатов «Муратов, Щепкин и партнеры»)

Ответчик: Дубровский Андрей Гаврилович, поручик в отставке
Представитель ответчика: отсутствует (ответчик представляет интересы самостоятельно)

---

**СУДЬЯ ШАБАШКИН:** Слушается дело по иску Троекурова К.П. к Дубровскому А.Г. о признании права собственности на земельный участок и усадьбу Кистеневка. Стороны, представьтесь для протокола.

**АДВ. МУРАТОВ:** Ваша честь, представляю интересы истца, генерал-аншефа Троекурова Кирилы Петровича. При мне — пакет документов на семьдесят два листа, включая выписки, кадастровые... ну, назовем это кадастровыми... справки, три экспертных заключения и письменные показания четырнадцати свидетелей.

**СУДЬЯ:** Четырнадцати?

**АДВ. МУРАТОВ:** Мой доверитель — человек основательный.

**СУДЬЯ:** Ответчик?

**ДУБРОВСКИЙ А.Г.:** Дубровский. Андрей Гаврилович. Поручик. Кистеневка моя, и все это знают. Мне адвокат не нужен. Правда в адвокатах не нуждается.

*(Ремарка секретаря: ответчик выглядит бледным, руки подрагивают. На нем мундир — чистый, но потертый на локтях до белизны.)*

---

**СУДЬЯ:** Представитель истца, изложите суть требований.

**АДВ. МУРАТОВ:** С удовольствием. Итак. Имение Кистеневка, включающее деревню, угодья, семьдесят душ крепостных — с прилегающими лесами, выгонами, речкой и мельницей на оной речке — было приобретено покойным отцом моего доверителя у бывшего владельца, некоего Спицына, в тысяча семьсот восемьдесят... каком-то году. Впоследствии имение было передано — я подчеркиваю, передано — Дубровскому-старшему. Но.

Пауза.

Но купчая крепость на передачу не была оформлена надлежащим образом. Документ, на который ссылается ответчик, юридической силы не имеет. Говоря проще: бумажка есть, а права — нет.

**ДУБРОВСКИЙ А.Г.:** *(встает)* Какая бумажка?! Я в этом доме тридцать лет живу! Мой отец в этом доме жил! Собаки Троекурова — и те знают, что Кистеневка наша!

**СУДЬЯ:** Ответчик, сядьте. Вам будет предоставлено слово.

**ДУБРОВСКИЙ А.Г.:** Мне слово не нужно. Мне справедливость нужна.

**СУДЬЯ:** Сядьте.

---

**АДВ. МУРАТОВ:** Продолжу; благодарю суд за поддержание порядка. В материалах дела — письмо покойного Троекурова-старшего, подтверждающее намерение продать имение. Намерение, подчеркну, а не факт продажи. Приказ воеводской канцелярии от такого-то числа. Запись в уездной книге. Все это, — адвокат раскладывает папки веером по столу, как карточный шулер, — указывает на одно: имение принадлежит моему доверителю.

**СУДЬЯ:** Ответчик, ваша позиция?

**ДУБРОВСКИЙ А.Г.:** Позиция? Моя позиция — что я стою в собственном доме. Нет, вру — сижу. В суде сижу, потому что сосед, которого я двадцать лет другом считал, решил, что ему моя земля нужна.

Земля, которую я своими руками... нет. Не руками. Но я на ней жил. Сын мой на ней вырос. Крестьяне мои — они мои, понимаете? Не бумажные — живые.

А купчую — да, я не могу найти. Был пожар в канцелярии, знаете ведь. Все знают. Сгорело полуезда бумаг. Но разве тридцать лет владения — не доказательство?

**АДВ. МУРАТОВ:** Ваша честь, эмоции ответчика понятны и по-человечески даже — скажем так — вызывают сочувствие. Однако. Суд рассматривает документы, а не чувства. Закон не знает слова «тридцать лет жил». Закон знает слово «купчая».

**ДУБРОВСКИЙ А.Г.:** Закон? Закон — это когда Троекуров напускает на мою землю своих егерей? Когда его псари рубят мой лес? Когда мне в лицо говорят: «Собаки Кирилы Петровича живут лучше вашего»? Это — закон?

*(Ремарка секретаря: голос ответчика срывается. В зале тишина. Адвокат Муратов изучает собственные ногти.)*

---

**СУДЬЯ:** Суд приобщает к делу показания свидетелей. Вызывается свидетель Спицын Антон Пафнутьевич.

**СПИЦЫН А.П.:** *(входит, озираясь)* Я, значит... Спицын. Антон Пафнутьич. Сосед обеих сторон, так сказать. Человек нейтральный.

**СУДЬЯ:** Свидетель, вам известны обстоятельства передачи имения Кистеневка?

**СПИЦЫН:** Ну, значит... Как бы это. *(оглядывается на Троекурова в зале)* Мне, в общем, точно известно, что Кирила Петрович... то есть генерал-аншеф Троекуров... то есть истец... он, конечно, имеет полное право. На все имеет. Безусловно.

**ДУБРОВСКИЙ А.Г.:** Антон Пафнутьич! Ты же сам при мне говорил, что Кистеневка моя по праву! На именинах, помнишь? Третью рюмку поднимал — «За хозяина Кистеневки!»

**СПИЦЫН:** Я... это... рюмки — дело неподсудное, Андрей Гаврилыч. Я на именинах много чего говорю. А под присягой — другое дело. *(Потеет. Утирает лоб платком.)* Под присягой я скажу, что документов не видел. Не видел — и все тут.

**ДУБРОВСКИЙ А.Г.:** Иуда.

**СУДЬЯ:** Ответчик!

**ДУБРОВСКИЙ А.Г.:** Виноват. Но он — Иуда.

---

**СУДЬЯ:** Вызывается свидетель — управляющий имением Троекурова.

**УПРАВЛЯЮЩИЙ:** Подтверждаю все, что скажет Кирила Петрович. То есть — что сказал представитель Кирилы Петровича. Имение, по моим сведениям, в реестрах числится за Троекуровыми. Дубровский занимает его без... ну... без оснований.

**ДУБРОВСКИЙ А.Г.:** Без оснований? А фундамент дома, в котором я живу, — это не основание? Буквальное, между прочим, основание. Каменное.

*(Смешок в зале. Судья стучит молотком.)*

---

**АДВ. МУРАТОВ:** Ваша честь, позвольте резюмировать. Мой доверитель — законный собственник. Ответчик — добросовестный, возможно, но заблуждающийся владелец. Не злонамеренный — нет. Просто. Человек, который привык жить в чужом доме и забыл, что дом — чужой.

Мы просим суд: признать право собственности за Троекуровым К.П., обязать ответчика освободить имение в тридцатидневный срок, взыскать судебные издержки.

**ДУБРОВСКИЙ А.Г.:** *(встает; опрокидывает стакан с водой на столе — не замечает)* Тридцать дней? Тридцать... Вы хотите, чтобы я за тридцать дней забыл тридцать лет?

Я вам вот что скажу. Вот этому суду, этому адвокату, и этому — *(указывает на Спицына)* — трусу.

Я служил. Я воевал. Мне пулей плечо прострелило под Очаковом — вот здесь, можете посмотреть, шрам никуда не делся. Я Отечеству отдал здоровье. А Отечество забирает у меня дом. Через суд. Через бумажки, которых у меня нет, потому что они сгорели.

Справедливо? Нет. Законно? Видимо.

Мне шестьдесят три года. Куда мне идти?

*(Ремарка секретаря: длительная пауза. Судья Шабашкин листает бумаги. Адвокат Муратов смотрит в окно. Троекуров в зале — впервые за все заседание — отводит глаза.)*

---

**СУДЬЯ ШАБАШКИН:** Суд, рассмотрев материалы дела, заслушав стороны и свидетелей, изучив представленные документы...

*(Шуршание бумаг. Кашель в зале.)*

...постановляет: исковые требования Троекурова К.П. удовлетворить в полном объеме. Признать право собственности на имение Кистеневка за истцом. Обязать ответчика освободить имение в течение тридцати календарных дней.

Решение может быть обжаловано в установленном порядке.

*(Стук молотка.)*

**АДВ. МУРАТОВ:** Благодарю суд.

**ДУБРОВСКИЙ А.Г.:** ...

*(Ремарка секретаря: ответчик молчит. Сидит. Не встает. Глаза — стеклянные, как у человека, которому только что сообщили о смерти кого-то близкого. Впрочем, ему и сообщили. Только умер — не человек. Умерла жизнь. Та, которую он знал.)*

---

**ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА (дополнение)**

Инцидент после оглашения решения:

В 14:47 ответчик Дубровский А.Г. попытался встать, покачнулся, схватился за барьер. Произнес нечленораздельную фразу — секретарь расслышала слова «псарня» и «совесть». Или «сволочь». Акустика в зале скверная.

Была вызвана фельдшерица. Давление у ответчика — запредельное. Его вывели под руки.

Троекуров К.П. в этот момент — и это зафиксировано в протоколе, хотя обычно такие вещи не фиксируют, — встал со скамьи и сделал шаг к ответчику. Один шаг. Потом — остановился.

Не подошел.

Не подошел, хотя — и это мнение секретаря, не имеющее юридической силы — хотел. Может быть, хотел сказать что-то. Может, извиниться. Может, просто убедиться, что старик жив.

Но не подошел. Потому что — ну, потому что. Гордость. Публичность. Семьдесят два листа документов. Четырнадцать свидетелей. Репутация.

Мелочь — человеческое достоинство соседа. Крупнее — собственная правота.

---

**ОСОБОЕ МНЕНИЕ СЕКРЕТАРЯ ПРОХОРОВОЙ Е.В.**
*(приложение к протоколу, не для публикации)*

Я двенадцать лет веду протоколы. Видела разводы, где делили вилки. Видела наследственные дела, где брат на брата с топором — фигурально, слава богу. Видела банкротства, где люди в зале плакали.

Но это дело — другое.

Это не про имение. Это про то, что один человек сломал другого, потому что мог. Потому что у него — адвокат, а у того — мундир с протертыми локтями. Потому что у одного — псарня в триста собак, а у другого — честь. И честь проиграла.

А еще — я проверила. Судья Шабашкин вчера ужинал у Троекурова. Это не в протоколе.

Но это — в протоколе у меня. В голове.

---

**ПОСТСКРИПТУМ**
*(из рапорта станового пристава, три недели спустя)*

Имение Кистеневка сгорело в ночь на 9 ноября. Пожар начался одновременно в трех местах — кухня, амбар, господский дом. Двери заседателей, приехавших оформлять передачу, оказались заперты снаружи.

Отставной поручик Дубровский А.Г. скончался неделей ранее. Его сын, корнет Владимир Дубровский, из Петербурга прибыл и — исчез.

В лесах появились разбойники.

Но это, как говорится, уже другое дело. Буквально — другое. Номер присвоят позже.

ПРОТОКОЛ
СУДЕБНОГО ЗАСЕДАНИЯ № 47/2026

Дело: № 2-КР-1866/2026
Скотопригоньевский районный суд, зал № 4
26 марта 2026 г.

Председательствующий: судья Нелюбов А.С.
Государственный обвинитель: Кириллович И.П.
Защитник подсудимого: Фетюкович В.Л. (коллегия «Фетюкович и партнеры»)
Подсудимый: Карамазов Дмитрий Федорович, 12.04.1998 г.р.
Обвинение: ст. 105 ч. 2 п. «з» УК РФ (убийство, сопряженное с разбоем)
Потерпевший: Карамазов Федор Павлович, 1958–2025

Секретарь: Мышкина Т.Н.
Аудиозапись: ведется
Присяжные: коллегия в составе 12 человек (сформирована 24.03.2026)

═══════════════════════════════════

[10:02] Секретарь: Встать, суд идет!

[10:03] ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Прошу садиться. Слушается уголовное дело по обвинению Карамазова Дмитрия Федоровича в совершении преступления, предусмотренного статьей сто пятой частью второй. Подсудимый, встаньте. Вам понятна суть предъявленного обвинения?

[10:03] ПОДСУДИМЫЙ КАРАМАЗОВ Д.Ф.: (встает; стул с грохотом отъезжает назад, пристав вздрагивает) Понятна. Не виновен. Виновен в подлости — да, в мотовстве — да, в том, что орал на весь «Пластунов» — забирайте, мое. Но отца не убивал.

[10:04] ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Вопрос о виновности решит суд. Садитесь.

[10:04] ПОДСУДИМЫЙ: (не садится) Ваша честь, одно слово. Одно.

[10:04] ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Позже. Слово предоставляется государственному обвинителю.

[10:04] ПОДСУДИМЫЙ: (садится; тяжело дышит)

═══════════════════════════════════

ОБВИНИТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ

[10:06] ПРОКУРОР КИРИЛЛОВИЧ: Уважаемый суд. Уважаемые присяжные заседатели.

Перед вами — дело, которое телеграм-каналы уже неделю называют «семейным». И знаете — они правы. Это семейное дело. Потому что убийство постороннего человека — чудовищно, бесспорно. Но когда сын убивает отца, мы имеем дело с чем-то иным. С чем-то, что хочется назвать библейским, хотя, может, это слишком громко для районного суда.

Факты. Коротко.

Двадцать третьего сентября две тысячи двадцать пятого года Карамазов Федор Павлович, шестидесяти семи лет, найден мертвым у себя дома. Проломлен затылок. Тупой тяжелый предмет — чугунный пест, обнаруженный на садовой тропинке. На песте — кровь потерпевшего, результат экспертизы в материалах дела.

В ту же ночь подсудимый задержан в Мокром. Кутеж. Шампанское. Цыгане — ну, кавер-группа; впрочем, не суть. При нем — крупная сумма наличных. А накануне — ноль. Полный, звонкий ноль. Долги трактирщикам, долги бывшей невесте, долги даже извозчику.

А теперь — пакет. Три тысячи рублей. Потерпевший хранил их в конверте, на котором своей рукой написал: «Грушеньке, ангелу, если захочет прийти». Пакет не найден. Деньги не найдены. Зато подсудимый в ту ночь сорил купюрами так, будто они у него в карманах размножались.

И последнее. За два дня до убийства подсудимый написал письмо: «Убью старика. Верну тебе три тысячи, даже если придется убить».

Я прошу обвинительный приговор.

═══════════════════════════════════

ДОПРОС СВИДЕТЕЛЕЙ

[10:30] Свидетель КУТУЗОВ ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ (слуга, 71 год)

ПРОКУРОР: Григорий Васильевич, что вы видели ночью двадцать третьего сентября?

СВИДЕТЕЛЬ ГРИГОРИЙ: Шум. Проснулся от шума. Одиннадцать было. Или двенадцать. Вышел — калитка в сад открыта. И тут — он. Дмитрий Федорович. Лезет через забор.

ПРОКУРОР: Вы уверены, что это был именно подсудимый?

СВИДЕТЕЛЬ ГРИГОРИЙ: Луна была. Яркая. А Митеньку я с четырех лет знаю. Он это. Крикнул ему: «Отцеубийца!» А он мне — по голове. Чем-то тяжелым. Упал. Очнулся — кровь.

АДВОКАТ ФЕТЮКОВИЧ: Григорий Васильевич, один вопрос. Дверь из дома в сад — та самая, которая, по вашим прежним показаниям, была заперта весь вечер — в момент вашего выхода оказалась открыта?

СВИДЕТЕЛЬ ГРИГОРИЙ: Открыта. Да.

АДВОКАТ ФЕТЮКОВИЧ: То есть ее отперли изнутри. А подсудимый убегал из сада — снаружи. Кто же отпер дверь, Григорий Васильевич?

ПРОКУРОР: Протестую. Защитник навязывает свидетелю выводы.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Принимается.

АДВОКАТ ФЕТЮКОВИЧ: Снимаю вопрос. Достаточно.

═══════════════════════════════════

[11:15] Свидетель ВЕРХОВЦЕВА КАТЕРИНА ИВАНОВНА

[Примечание секретаря: свидетель бледна, держит сумку обеими руками]

ПРОКУРОР: Катерина Ивановна, какие отношения связывали вас с подсудимым?

СВИДЕТЕЛЬ ВЕРХОВЦЕВА: Мы были помолвлены.

ПРОКУРОР: Вы передавали подсудимому три тысячи рублей для отправки вашей родственнице?

СВИДЕТЕЛЬ ВЕРХОВЦЕВА: Да. И он их не отправил.

Тишина.

СВИДЕТЕЛЬ ВЕРХОВЦЕВА: Он потратил их. На нее. (не поворачивается, но весь зал понимает — на Грушеньку)

АДВОКАТ ФЕТЮКОВИЧ: Катерина Ивановна. Вы любили подсудимого?

ПРОКУРОР: Протестую, не относится к делу.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Отклоняется. Свидетель, отвечайте.

СВИДЕТЕЛЬ ВЕРХОВЦЕВА: (очень тихо) Да. Любила.

АДВОКАТ ФЕТЮКОВИЧ: И сейчас?

СВИДЕТЕЛЬ ВЕРХОВЦЕВА: (пауза; что-то меняется в лице — как будто шторку дернули) Нет. Сейчас я пришла дать показания. (открывает сумку, достает конверт) Вот. Его письмо. Прочтите вслух.

[Секретарь принимает конверт; зал шевелится, кто-то привстает]

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Тишина. Секретарь, огласите.

СЕКРЕТАРЬ: (читает) «Катя. Я найду деньги. Верну тебе три тысячи, даже если придется убить старика. Прости за все. Митя». Дата — двадцать первое сентября.

ПОДСУДИМЫЙ: (вскакивает) Это я писал пьяным! В три часа ночи! Это фигура речи! Катя! Катя, зачем ты...

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Подсудимый! Сядьте!

ПОДСУДИМЫЙ: (кричит) Зачем ты это принесла?!

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Пристав!

ПОДСУДИМЫЙ: (садится сам; закрывает лицо ладонями; плечи ходят ходуном)

[Примечание секретаря: свидетель Верховцева К.И. покинула зал, не дожидаясь разрешения; председательствующий не стал удерживать]

═══════════════════════════════════

[11:48] Свидетель КАРАМАЗОВ ИВАН ФЕДОРОВИЧ (брат подсудимого)

[Примечание секретаря: свидетель нездоров; серое лицо, руки трясутся; адвокат подал ходатайство о его допросе ранее — удовлетворено]

АДВОКАТ ФЕТЮКОВИЧ: Иван Федорович, вы встречались с Павлом Федоровичем Смердяковым — слугой вашего отца — после ареста брата?

СВИДЕТЕЛЬ КАРАМАЗОВ И.Ф.: (тихо) Трижды.

АДВОКАТ ФЕТЮКОВИЧ: Что он вам сообщил при последней встрече?

СВИДЕТЕЛЬ КАРАМАЗОВ И.Ф.: Что это он. (пауза) Что он убил отца.

(Зал — как воздух из комнаты откачали; секунда тишины, потом — шум)

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Тишина! Еще раз — и зал будет очищен!

СВИДЕТЕЛЬ КАРАМАЗОВ И.Ф.: Смердяков сказал — он сделал это для меня. Что я якобы хотел. Что мой отъезд в Москву — это было... разрешение. Молчаливое. Как будто я подписал что-то, не читая.

ПРОКУРОР: Ваша честь, напоминаю: Смердяков П.Ф. покончил с собой двадцатого октября. Его показания невозможно проверить. Свидетель, имеются ли доказательства этого признания, кроме ваших слов?

СВИДЕТЕЛЬ КАРАМАЗОВ И.Ф.: (встает; руки ходят ходуном) Деньги. (бросает на стол смятую пачку) Три тысячи. Из того пакета. Он отдал их мне.

ПРОКУРОР: Происхождение этих денег...

СВИДЕТЕЛЬ КАРАМАЗОВ И.Ф.: (перебивает; голос срывается) Вы. Не. Понимаете. Никто здесь не понимает! Виноват — я! Не Митя! Я знал, что Смердяков это сделает. Знал — и уехал. Это я убийца!

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Свидетель, прошу вас...

СВИДЕТЕЛЬ КАРАМАЗОВ И.Ф.: (смеется — нехорошо так, с присвистом) А его вы не видите? Вон, на скамейке, третий ряд слева. Черт. В клетчатом пиджаке. Сидит и улыбается.

(Все поворачиваются; на скамейке — никого; тишина такая, что слышно, как за окном проезжает трамвай)

СВИДЕТЕЛЬ КАРАМАЗОВ И.Ф.: Ладно. Не видите — и не надо. Мне нечего добавить.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Перерыв пятнадцать минут. Свидетелю — медицинскую помощь.

[Примечание секретаря: свидетель Карамазов И.Ф. потерял сознание у выхода из зала; вызвана скорая; диагноз предварительно — острый психоз на фоне нервного истощения]

═══════════════════════════════════

[12:20] Свидетель СВЕТЛОВА АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА

ПРОКУРОР: Светлова, какого характера ваши отношения с подсудимым?

СВИДЕТЕЛЬ СВЕТЛОВА: Мы любим друг друга.

Просто. Без запинки. Без паузы.

ПРОКУРОР: А с потерпевшим — его отцом — у вас тоже имелись отношения?

СВИДЕТЕЛЬ СВЕТЛОВА: Федор Павлович хотел, чтобы имелись. Я к нему заходила иногда — ну, Митю позлить. Женская глупость. Знаете, бывает — делаешь гадость, а потом стоишь и думаешь: зачем? А ответа нет.

ПРОКУРОР: Вы осознавали, что ваше поведение обостряло конфликт между отцом и сыном?

СВИДЕТЕЛЬ СВЕТЛОВА: (тихо) Осознавала. Каюсь. Но Митя — не убийца. Он дурак. Горячий, громкий, невозможный дурак. Такие орут на весь свет, что убьют, а потом рыдают в подушку и целуют руки. Такие не убивают.

Убивают тихие.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: Свидетель, воздержитесь от оценочных суждений.

СВИДЕТЕЛЬ СВЕТЛОВА: Простите, ваша честь. Я просто... простите.

═══════════════════════════════════

ПРЕНИЯ СТОРОН

[14:00] ПРОКУРОР КИРИЛЛОВИЧ:

Господа присяжные. Защита выстроила версию на показаниях мертвеца. Смердяков мертв. Проверить — невозможно. Опровергнуть — некому. Удобно.

А факты? Факты живы. Письмо — «убью старика». Кровь на рубашке. Побег через забор. Удар по голове старику-слуге. Деньги, которые появились из ниоткуда.

Мне говорят: «такие не убивают». Громкие, мол, не убивают. А какие убивают — тихие? Может быть. Но знаете, иногда убивают именно громкие. Потому что к ним никто не относится всерьез. До последнего момента.

[14:25] АДВОКАТ ФЕТЮКОВИЧ:

Уважаемые присяжные заседатели.

Что мы имеем?

Косвенные улики. Ни одного прямого свидетеля убийства. Ни одного. Письмо пьяного человека, написанное в три ночи, — это не план преступления. Это крик. «Убью» по-русски — слово, у которого двадцать значений, и ровно девятнадцать из них не имеют отношения к уголовному кодексу.

А вот что имеем точно: признание Смердякова — человека, который жил в доме, знал про деньги, знал условный стук. Человека, который повесился через три недели. Три тысячи, которые он передал Ивану Федоровичу — лежат перед вами.

И последнее. А был ли тут отец? Карамазов-старший породил троих сыновей и ни одного не воспитал. Пропивал их детство, волочился за женщиной своего сына, прятал деньги в конверте с ее именем — дразнил, провоцировал, унижал.

Я не оправдываю отцеубийство. Я говорю: отцеубийства не было. Убил другой. А перед вами — человек, виновный лишь в том, что любил слишком громко и жил слишком отчаянно.

═══════════════════════════════════

[15:30] ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО ПОДСУДИМОГО

ПОДСУДИМЫЙ: (встает; голос севший, хриплый)

Я не убивал.

Стоял под окном. С пестом. Стоял. Видел отца через стекло — как он ходит по комнате и ждет Грушеньку. Мог разбить. Мог войти. Руки тряслись. Внутри — мерзость, злоба, вот эта каша черная... Но — не вошел. Развернулся. Побежал. Григория ударил — не помню как, темно было, он выскочил, я испугался. Не оправдание — факт.

Деньги? Деньги — мои. Половина от тех трех тысяч Кати. Да, растратил половину — на Грушеньку, на кутеж, на дрянь. А вторую половину зашил в тряпку и полтора месяца таскал на груди. Как позор. Каждый день думал — верну. И каждый день не мог.

Я мерзавец. Не спорю. Кутил, орал, бил посуду, залезал в долги, таскался за чужой женщиной — все мое, все признаю.

Но я — не убийца.

Судите как хотите. Только знайте.

(пауза)

Невиновного судите.

═══════════════════════════════════

[16:45] ВЕРДИКТ КОЛЛЕГИИ ПРИСЯЖНЫХ

Старший присяжный: По первому вопросу — доказано ли, что смерть Карамазова Ф.П. наступила в результате насильственных действий? — Да, единогласно.

По второму — доказано ли, что деяние совершил подсудимый? — Да, десятью голосами против двух.

По третьему — виновен ли? — Виновен.

(Зал раскалывается. Кто-то из женщин кричит. Кто-то аплодирует; пристав шикает. Подсудимый стоит. Просто стоит.)

ПОДСУДИМЫЙ: (не кричит — почти шепотом, но слышно всем) Невиновен. Богом клянусь. Братья. Алеша. Алеша, ты слышишь?

[Примечание секретаря: в зале массовые нарушения порядка; заседание прервано в 16:52; подсудимый выведен конвоем; из третьего ряда не могли вывести женщину — рыдала, вцепившись в скамью; личность не установлена]

═══════════════════════════════════

Подписи:
Председательствующий _____ Нелюбов А.С.
Секретарь _____ Мышкина Т.Н.

[Приписка от руки на полях последней страницы, почерк неустановленного лица: «Не того судили»]

[На обороте, другим почерком: «А кого — того?»]