Лента контента

MOSKOVSKIE_PROISSHESTVIJA | Канал Московские происшествия

[19:03] МОЛНИЯ

Патриаршие пруды. Аномальная жара третий день. Вода в киосках кончилась ещё в обед. Абрикосовая газировка — тёплая. Мы туда не пойдём, но наш подписчик lesha_patriki прислал голосовое.

Расшифровка: Там на лавке мужик в клетчатом пиджаке подсел к двум чувакам. Один лысый, в очках, с таким лицом, как будто он главный по литературе. Второй молодой, дёрганый, в ковбойке. Так вот мужик в клетчатом РЕАЛЬНО странный. Берет. Трость с набалдашником в виде пуделя. Кто так ходит в мае?

287 просмотров | 34 реакции | 12 огней

Комментарии:
natasha_arbat: В берете и с тростью? В плюс сорок? Это либо турист, либо перформанс
dima_sad: может бездомный какой?
liter_critic_oleg: Я знаю лысого. Это Берлиоз, председатель МАССОЛИТа. Редактор. Серьёзный дядька. Что он делает с каким-то шизиком?

---

[19:11] Подписчик lesha_patriki продолжает трансляцию.

Чувак в берете рассказывает тем двоим что-то про... Иисуса Христа? На полном серьёзе. Говорит, что лично видел. Лысый (Берлиоз) смеётся. Ну, пытается. Смех такой — через силу, как кашель.

Он им такой: Понтий Пилат, допрос, белый плащ с кровавым подбоем. Как будто книгу пересказывает. Но не книгу. Он говорит — Я ТАМ БЫЛ.

Молодой (тот, в ковбойке) хочет вызвать скорую. Лысый его останавливает.

412 просмотров | 67 испугов | 41 задумчивых

Комментарии:
psy_marina: Классическая мания величия. Бред Котара наоборот. Позовите уже бригаду
orthodox_pavel: Богохульство на лавке у пруда. Нормально. Москва 2026.
liter_critic_oleg: Минуточку. Он утверждает, что бога нет? Или что есть? Я запутался
lesha_patriki: Он утверждает, что ЗАВТРАКАЛ с Кантом. Причём без иронии
natasha_arbat: С каким Кантом? Он же умер в 1804
lesha_patriki: Ну вот и я о чём

---

[19:18] ОБНОВЛЕНИЕ

Ситуация на Патриарших накаляется. Человек в берете (опознать не удалось, в базах не числится; подписчик hack_misha пробил — ничего) назвал себя КОНСУЛЬТАНТОМ. Профессор чёрной магии. Имя — Воланд.

Утверждает:
— Бог существует
— Дьявол тоже
— Рукописи не горят (цитата)
— Берлиозу отрежут голову

Последнее — прямая угроза? Или метафора? Наш юрист advokat_sergey говорит: Если метафора, то очень конкретная.

Берлиоз заметно побледнел. Встал. Сказал что-то вроде мне нужно позвонить. Пошёл к турникету.

1.3K просмотров | 198 ужасов | 87 огней

Комментарии:
hack_misha: Гуглил Воланд профессор. Ничего. Вообще. Даже в LinkedIn нет. Подозрительно
advokat_sergey: Статья 119 УК — угроза убийством. Если серьёзно. Но он же явно не в себе
psy_marina: Ребят, я в парке. Сижу через три лавки. Рядом с ним — здоровенный тип в клетчатом. И кот. ОГРОМНЫЙ чёрный кот. На задних лапах. Я не пила. ПОВТОРЯЮ. Я НЕ ПИЛА.
dima_sad: psy_marina скринь
psy_marina: он на меня СМОТРИТ
natasha_arbat: кот?
psy_marina: КОТ

---

[19:22] СРОЧНО

Подписчики сообщают о РЕЗКОМ ЗАПАХЕ подсолнечного масла у трамвайной остановки рядом с Патриаршими. Масляная лужа на рельсах. Предположительно разбитая бутылка.

Кто разлил? Очевидец babushka_zina (да, у нас и такие подписчики): Аннушка. Точно Аннушка. Из второго подъезда. Она каждый четверг покупает литровую. И каждый четверг что-нибудь разливает. Руки-крюки, а не женщина.

Мы пока не понимаем, какое это имеет отношение к иностранцу в берете.

Спойлер: имеет.

2.1K просмотров | 302 тревоги | 44 черепа

---

[19:24] ЭКСТРЕННОЕ

Трамвай маршрута А. Патриаршие. Берлиоз. Поскользнулся. Рельсы.

Мы не можем это опубликовать. Подписчик lesha_patriki прислал видео. Мы его НЕ ВЫЛОЖИМ.

Факт: Михаил Александрович Берлиоз, председатель правления МАССОЛИТа, погиб. Трамвай. Голова... отделена.

Тот, в берете. Он это ПРЕДСКАЗАЛ. Десять минут назад. При свидетелях.

Аннушка уже разлила масло.

14.7K просмотров | 2.3K ужасов | 891 череп | 456 свечей

Комментарии:
liter_critic_oleg: Нет. Нет нет нет. Я знал его двадцать лет
advokat_sergey: Это убийство? Несчастный случай? Кто-то разлил масло ПЕРЕД трамваем. Это можно квалифицировать
hack_misha: Камеры. На Патриарших есть камеры. Кто-нибудь запросите записи
orthodox_pavel: Господи помилуй
natasha_arbat: а тот мужик? в берете? он где?
lesha_patriki: Исчез. Кот тоже. Здоровый тип тоже. Как будто их не было. Я стою на том месте где они сидели. Лавка тёплая. И пахнет... серой? Или мне кажется
dima_sad: тебе не кажется
psy_marina: Я ухожу домой. Закрываю дверь на все замки и не открываю никому. НИКОМУ.

---

[19:31] Молодой человек в ковбойке (предположительно поэт Иван Бездомный) БЕЖИТ по Москве. За кем — непонятно. Кричит что-то про дьявола, консультанта и Понтия Пилата.

Видели на Спиридоновке. Потом на Никитской. Потом — в чьей-то квартире, где он зачем-то схватил иконку и свечку. Потом — в Москва-реке.

Голый.

С иконкой.

В Москва-реке.

Мы просто фиксируем.

21K просмотров | 3.4K смехов | 1.1K ужасов

Комментарии:
natasha_arbat: Это худший четверг в истории Патриарших
babushka_zina: А я говорила. Аннушка — бич божий. Тридцать лет говорю.
hack_misha: Обзвонил все гостиницы. Никакой Воланд нигде не зарегистрирован. Его не существует.
orthodox_pavel: Или существует слишком сильно
advokat_sergey: У меня вопрос. Чисто юридический. Если человек ПРЕДСКАЗАЛ смерть, и она произошла именно так. Это состав? Или это... что это?
dima_sad: это Москва, брат
lesha_patriki: Бездомного забрали в психиатрическую. Кричал, что за ним гонится кот размером с борова. Санитары сказали — классика, третий за неделю. Но лица у них были странные
psy_marina: Я дома. Закрылась. На балконе сидит чёрный кот. ОТКУДА. Я НА ДЕВЯТОМ ЭТАЖЕ.
psy_marina: Он подмигнул.
natasha_arbat: psy_marina СКРИНЬ
psy_marina: [фото удалено модератором]

---

[19:45] ИТОГИ (предварительные)

Что мы знаем:
1. Берлиоз — мёртв. Трамвай. Подсолнечное масло.
2. Бездомный — в психиатрической клинике проф. Стравинского.
3. Иностранный консультант Воланд — испарился. Буквально.
4. Кот — существует. 14 фото от разных подписчиков. На всех — размыто. На двух — красные глаза.
5. Аннушка — пока не задержана.

Администрация канала берёт паузу до утра. Нас тут трясёт, если честно.

Если у вас есть информация о человеке в берете — НЕ подходите. Пишите нам. Или в полицию.

Храни вас бог. Или кто там сегодня на дежурстве.

47K просмотров | 5.2K свечей | 3.8K ужасов | 2.1K огней

hack_misha: Последнее. Я нашёл одно упоминание. Воланд — так звал себя дьявол на средневековом шабаше. По Гёте. Фауст. Строка 1323.
dima_sad: ну и?
hack_misha: Ну и всё. Спокойной ночи.
natasha_arbat: какая, к чёрту, спокойная ночь

ПОДКАСТ «ЧЕРНАЯ МАГИЯ И ЕЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ»
Сезон 3, Выпуск 47
Хронометраж: 1:12:34
Ведущая: Лиза Крымова
Гость: Иван Николаевич Понырев, профессор Института истории и философии, в прошлом — поэт Иван Бездомный

Спонсор выпуска: «Абрикосовая» — газированная вода. Прохладная. Не отрежет вам голову.

[00:00:12]

ЛИЗА: Добрый вечер, добрый вечер! С вами «Черная магия и ее разоблачение», подкаст о странных вещах, которые случаются с нормальными людьми. Сегодня у нас гость, которого я уговаривала прийти — не поверите — четыре года. Четыре. Года. Иван Николаевич Понырев, профессор, историк, а в далеком прошлом — поэт Иван Бездомный. Иван Николаевич, здравствуйте.

ИВАН: Здравствуйте. Я бы хотел сразу сказать — я согласился только потому, что моя жена считает, мне нужно проговорить. Терапевт, кстати, тоже так считает. Третий терапевт. Два предыдущих... ну. Неважно.

ЛИЗА: Два предыдущих что?

ИВАН: Уволились.

[00:01:03]

ЛИЗА: Окей. Давайте начнем мягко. Вы были поэтом. Писали антирелигиозные поэмы. Как вы вообще пришли к поэзии?

ИВАН: (пауза) Вы хотите поговорить о поэзии? Серьезно? Я думал, вы позвали меня из-за Патриарших.

ЛИЗА: Ну, мы доберемся до—

ИВАН: Потому что если о поэзии — мне нечего сказать. Стихи были плохие. Я это знаю теперь. Тогда не знал. Берлиоз мне говорил — «Иван, проблема не в том, что вы написали. Проблема в том, что вы написали именно это». Я обижался. А потом ему трамваем голову.

ЛИЗА: ...Отрезало.

ИВАН: Да.

ЛИЗА: Может, давайте по порядку?

[00:02:17]

ИВАН: По порядку. Хорошо. Значит. Май. Жара такая — асфальт гнется, воздух как кисель, во рту привкус пыли и чего-то металлического; знаете, бывает такой вкус перед грозой, только грозы не было, было вот это тупое белое небо, от которого хочется лечь на скамейку и умереть. Мы сидели на Патриарших. Пили абрикосовую.

ЛИЗА: (смеется) Как наш спонсор.

ИВАН: Я не шучу. Абрикосовая газировка. Теплая. Отвратительная. Берлиоз пил и морщился — у него такая манера была, пить то, что не нравится, и морщиться, но продолжать пить. Мы обсуждали мою поэму об Иисусе. Берлиоз объяснял, что Иисуса не существовало. Подробно. С источниками. Он любил источники. Тридцать минут про то, что Иисус — миф. И тут — подсаживается этот.

ЛИЗА: «Этот» — это...

ИВАН: Воланд. Хотя тогда мы не знали, что он Воланд. Он представился — профессор, иностранный консультант, специалист по черной магии. Я решил, что он просто сумасшедший. Такой, знаете, холеный безумец; длинный, один глаз зеленый, другой черный — или наоборот? Черт. Каждое полнолуние я заново вспоминаю его лицо, и каждый раз глаза меняются местами.

[00:04:45]

ЛИЗА: Он заговорил с вами первый?

ИВАН: Влез в разговор. Просто — хоп — и он уже сидит между нами, как будто всегда там сидел. Берлиоз на него покосился так... недовольно. Берлиоз не любил, когда к нему подсаживаются незнакомые. Впрочем, Берлиоз много чего не любил. Теперь уже неважно.

Воланд спросил — если Бога нет, то кто управляет миром? Берлиоз ответил: человек. Нормальный ответ. Логичный. И тогда Воланд говорит — знаете что, а я вам сейчас расскажу, как оно было на самом деле, с Иисусом, с Понтием Пилатом, с допросом. И начинает рассказывать. Так рассказывать, как будто стоял рядом. Нет — как будто стоял рядом и еще фотографировал на телефон.

ЛИЗА: Он рассказывал убедительно?

ИВАН: Убедительно — не то слово. Я физически чувствовал жару Ершалаима. В Москве, на лавочке, в мае. Песок скрипел на зубах — мне потом стоматолог сказал, что эмаль стерта, как будто я грыз наждачку. Совпадение, наверное.

Наверное.

[00:06:58]

ЛИЗА: А Берлиоз? Как он реагировал?

ИВАН: Берлиоз нервничал. Он не понимал, кто этот человек, откуда знает такие подробности, и — главное — зачем он вообще к нам подсел. А потом Воланд сказал... Вот это я запомнил дословно. Тридцать лет прошло — помню каждое слово, каждую интонацию, даже как он шевельнул мизинцем. Он сказал Берлиозу: «Вам отрежут голову».

ЛИЗА: Прямо так?

ИВАН: Прямо так. Спокойно. Как будто «завтра дождь». Берлиоз, разумеется, решил, что перед ним клинический идиот. Я тоже так решил. Мы даже переглянулись — ну, мол, псих, бывает, Москва, жара, люди странные. Берлиоз встал. Сказал — ему пора, заседание в МАССОЛИТе. Пошел к турникету.

Тишина.

Нет, вру. Не тишина. Был звук — трамвайный звонок. Вот этот дребезжащий, идиотский, московский звонок, от которого нормальный человек отскакивает; но Берлиоз поскользнулся. На подсолнечном масле. Кто-то разлил — или пролил — или... положил, не знаю. И трамвай. И все.

Все.

[00:09:14]

ЛИЗА: (долгая пауза) Иван Николаевич, я... Вы в порядке?

ИВАН: Я в порядке. Я уже тридцать лет в порядке. Каждое полнолуние — совершенно в порядке. Спасибо.

ЛИЗА: Хотите воды?

ИВАН: Абрикосовой? (смеется, но смех сухой, как треснувшее стекло) Нет. Давайте дальше.

[00:10:02]

ЛИЗА: Дальше — это когда вы... побежали за Воландом?

ИВАН: Побежал. Хорошее слово. Как будто я просто припустил трусцой, как джоггер в парке. Нет, Лиза. Я обезумел. Вот буквально. Я только что видел, как человеку, с которым я пил газировку, отрезало голову трамваем — и рядом стоял тип, который это предсказал. Что бы вы сделали?

ЛИЗА: Вызвала бы полицию.

ИВАН: В 1935 году? С Патриарших? Ну допустим. А я — побежал. Сначала за ним — за Воландом. Но он исчез. Буквально. Был — и нету. Как будто его слизнули с тротуара. Тогда я побежал дальше, непонятно куда и зачем; по переулкам, дворами, через какую-то коммуналку — тетка в халате ахнула и уронила сковородку, я перепрыгнул через кота — черный, огромный, и мне показалось, что он ухмыльнулся, но это я уже додумываю, наверное. Или нет.

ЛИЗА: Кот ухмыльнулся.

ИВАН: Я знаю, как это звучит.

ЛИЗА: Нет, пожалуйста, продолжайте. Я... стараюсь не перебивать.

[00:12:33]

ИВАН: Значит. Я бежал, бежал, оказался на набережной, зачем-то решил, что Воланд прячется в Москва-реке — не спрашивайте, почему, у безумия своя навигация — разделся догола, полез в воду. Ну, не совсем догола. Кальсоны. Белые. Московские. С резинкой, которая впивается в поясницу.

ЛИЗА: (давится смехом)

ИВАН: Смешно? Мне тогда было не смешно. Я стоял по колено в Москва-реке в белых кальсонах, держал в руках бумажную иконку, которую где-то подобрал по дороге, и кричал, что дьявол на Патриарших.

ЛИЗА: И вас забрали.

ИВАН: Скорая. Санитары. Укол. Клиника Стравинского. Палата номер... не помню какой. Белая. Тихая. С окном, за которым — луна. Всегда луна. Как будто в этой клинике вечно полнолуние.

[00:14:50]

ЛИЗА: Там вы встретили Мастера?

ИВАН: (молчит семь секунд) Да.

ЛИЗА: Расскажете?

ИВАН: Он пришел ночью. Через балкон. В больничном халате. Тихий такой человек — из тех, кто заходит в комнату, а ты не сразу замечаешь. Лицо... знаете, бывают лица, на которых написано все, что с человеком случилось? Вот такое. Как помятая рукопись. Он сел на край кровати и спросил — «Вы тоже сюда из-за него?»

И я понял, что он знает. Про Воланда. Про все.

ЛИЗА: Он рассказал вам свою историю?

ИВАН: Он рассказал мне про роман. Про Понтия Пилата. Он написал роман — тот самый, о котором Воланд рассказывал нам на Патриарших. Или Воланд рассказывал то, что Мастер написал. Или Мастер написал то, что было на самом деле, а Воланд просто подтвердил. Я до сих пор не могу распутать эту петлю. Тридцать лет.

ЛИЗА: Что стало с романом?

ИВАН: Сжег. В печке. Страницу за страницей — год работы, два года работы, не помню, сколько он писал; я представляю себе это так: ночь, комната, печка, огонь, и буквы корчатся на бумаге, как муравьи. Он сказал — «Я его уничтожил». Так и сказал. Уничтожил. Не «выбросил», не «потерял» — уничтожил. Как живое существо.

ЛИЗА: Но ведь потом...

ИВАН: Рукописи не горят. Да. Это его слова. Или слова Воланда. Или — а, какая разница. Не горят. Вот и все.

[00:18:40]

ЛИЗА: Иван Николаевич, давайте поговорим о сеансе в Варьете. Вы ведь не были лично, но—

ИВАН: Не был. Я в это время лежал в клинике и пытался написать заявление в милицию. Знаете, что самое трудное? Изложить все последовательно. Я написал: «Вчера на Патриарших прудах я познакомился с дьяволом, вероятно, сатаной, который предсказал смерть Берлиоза, после чего Берлиозу отрезало голову трамваем, а дьявол исчез вместе с клетчатым типом и котом ростом с кабана». Перечитал. Порвал. Написал снова. Порвал. Написал в третий раз — получилось еще хуже. В какой-то момент я понял, что любое точное описание реальности звучит как бред. Вот вам и литература.

ЛИЗА: А сеанс в Варьете — вам рассказывали?

ИВАН: Весь город рассказывал. Черная магия. Фокусы — нет, не фокусы; фокусы — это когда голубь из шляпы. А когда зрителям сыплются деньги с потолка, а потом деньги превращаются в бумажки — это не фокусы. Это издевательство. Или урок. Воланд вообще любил уроки. Жестокие, изящные, с подвохом; как учитель, который ставит двойку не за незнание, а за то, что ты даже не попытался подумать.

Барон Майгель. Ну, это вам не расскажу. Это... нет. Некоторые вещи я храню за закрытой дверью в голове, и ключ утоплен в той же Москва-реке, в которой я стоял в кальсонах.

[00:22:15]

ЛИЗА: Маргарита. Вы ее знали?

ИВАН: Видел один раз. Мельком. В клинике — она приходила к Мастеру, или Мастер уходил к ней, или... я не уверен, что это было в обычном понимании слова «приходила». Красивая. Не «симпатичная», не «привлекательная» — красивая так, что больно смотреть; как на закат, только закат не смотрит в ответ, а она — смотрела. Глаза... Нет. Я не буду описывать ее глаза. Я не поэт уже тридцать лет, и правильно делаю.

ЛИЗА: Она любила Мастера?

ИВАН: Она за него — ведьмой стала. В буквальном смысле. Намазалась кремом, полетела на щетке, разгромила квартиру критика Латунского — того самого, который уничтожил Мастера рецензией (а рецензия, между прочим, страшнее трамвая, потому что трамвай убивает сразу, а рецензия — медленно, по абзацу). Потом — бал. Бал у Сатаны. Она была королевой.

ЛИЗА: Вы верите в это?

ИВАН: (долгая пауза) Знаете, Лиза, вот эти слова — «вы верите» — мне говорили все. Врачи: «Иван Николаевич, вы же понимаете, что этого не было?» Коллеги: «Интересная метафора, Иван Николаевич, но давайте серьезно». Жена — первая, не нынешняя — однажды сказала: «Выбирай — или я, или Патриаршие пруды». Я выбрал пруды. Она ушла. Я не виню.

Верю ли я? Я видел, как человеку отрезало голову после того, как незнакомец это предсказал. Я разговаривал с человеком, который написал роман о Понтии Пилате и утверждал, что дьявол вернул ему рукопись, которую он сжег. Я стоял в Москва-реке в кальсонах с иконкой. Вера тут ни при чем. Это — факты. Идиотские, невозможные, абсурдные факты, но факты.

[00:27:03]

ЛИЗА: Каждое полнолуние — вы упоминали. Что происходит?

ИВАН: Укол. Сон. И во сне — всегда одно и то же: лунная дорожка, и по ней идут двое — Мастер и Маргарита. Они разговаривают, но я не слышу слов. Никогда. Как будто стекло между нами — тонкое, прозрачное, но непробиваемое. Я просыпаюсь, и остаток ночи сижу у окна и смотрю на луну, и луна смотрит на меня, и мы оба молчим, потому что все уже сказано.

Потом — утро. Кофе. Лекция по истории средневековой философии. Студенты. Нормальная жизнь.

До следующего полнолуния.

[00:29:18]

ЛИЗА: Иван Николаевич, последний вопрос. Если бы вы могли вернуться на ту скамейку, на Патриаршие, и Воланд снова подсел бы к вам — что бы вы сделали иначе?

ИВАН: (тишина — двенадцать секунд; слышно, как тикают часы и шумит кондиционер)

Ничего.

Я бы ничего не сделал иначе. Потому что Воланд был прав. Про все. Про Берлиоза. Про Мастера. Про то, что никогда ничего не просите — сами предложат и сами дадут. Он был прав даже про абрикосовую — она действительно была теплая.

Только я бы допил. Тогда я оставил стакан на скамейке. Это меня до сих пор раздражает — незаконченный стакан газировки на скамейке у Патриарших прудов. Тридцать лет — а стакан стоит. В голове.

[00:31:04]

ЛИЗА: Спасибо, Иван Николаевич. Это был... я не знаю, какое слово подобрать.

ИВАН: Не подбирайте. Я бывший поэт — поверьте, нужного слова не существует.

ЛИЗА: С вами была «Черная магия и ее разоблачение». Подписывайтесь. Ставьте колокольчик. И если увидите на Патриарших странного мужчину в берете — просто пройдите мимо.

ИВАН: (тихо, почти шепотом, уже после отбивки) Он не носил берет. Он носил... а. Неважно.

[КОНЕЦ ЗАПИСИ]

---

Комментарии к выпуску:

@moskovskiy_flaneur: Слушал в три часа ночи. Вышел на балкон. Луна. Полная. Перекрестился — а я атеист с 2003 года

@koshka_behemoth: Кот НЕ ухмылялся. Кот УЛЫБАЛСЯ. Есть разница. Доверяйте первоисточникам 🐱

@litera_critic_2024: Интересный случай мифологизации личной травмы. Понырев явно экстернализирует вину за гибель Берлиоза через фигуру Воланда, что является классическим—

@moskovskiy_flaneur: @litera_critic_2024 тебе голову не отрезали трамваем а зря

@patriarshie_resident: Живу рядом с прудами. Позавчера видела черного кота размером с собаку. Муж говорит — мейн-кун. Я не уверена

@podcast_junkie: Момент с двенадцатью секундами тишины — мурашки. Физически. По всему телу. Первый раз тишина в подкасте работает лучше слов

@dr_stravinsky_clinic: Мы бы хотели уточнить, что клиника имени Стравинского не имеет отношения к данному подкасту и не комментирует истории пациентов. Даже бывших. Особенно бывших.