Цветы, которые распускаются в полночь
Он владел оранжереей, которая открывалась только после заката. Аня зашла случайно — была суббота, и она блуждала по незнакомому району, пытаясь забыть о разрыве, который всё ещё болел.
Дверь была приоткрыта. Запах цветов манил, как музыка — сладкий, тяжёлый, с нотой чего-то запретного.
Внутри было темно, но она видела — каким-то образом видела — растения, которых не было ни в одном справочнике. Чёрные розы с алыми прожилками, пульсирующими, как вены. Лилии цвета старой крови, источающие аромат мёда и железа. Орхидеи, светящиеся в темноте призрачным фиолетовым светом.
«Они живут ночью».
Он появился из теней — высокий, в фартуке садовника, с землёй на руках. Его лицо было бледным, волосы — тёмными, а глаза — цвета тех самых чёрных роз.
«Как и я», — добавил он, заметив её взгляд.
«Вы... садовник?»
«Хранитель. Эти цветы — моя семья. Единственная, которая у меня осталась».
Он повёл её между рядами. Рассказывал о каждом растении — как о живом существе. Эта роза была выведена в Трансильвании, три века назад. Эта лилия выросла на могиле казнённой ведьмы. Эта орхидея — единственная в своём роде, последний экземпляр вида, который считали вымершим.
«Откуда вы всё это знаете?»
«Я был там, — он улыбнулся. — Когда их создавали».
Аня остановилась.
«Сколько вам лет?»
«Достаточно, чтобы видеть, как мир меняется. И как цветы остаются».
Он сорвал одну из чёрных роз — без шипов, мягкую, как бархат — и протянул ей.
«Она не завянет, — сказал он. — Пока ты жива, она будет цвести».
«Почему?»
«Потому что я хочу, чтобы у тебя было что-то... от меня».
Она должна была испугаться. Должна была уйти. Но вместо этого взяла розу и вдохнула её аромат — и мир поплыл.
Она приходила каждую ночь. Сидела среди цветов, пока он работал — поливал, подрезал, шептал растениям на языках, которых она не знала. Иногда они разговаривали. Чаще молчали.
Однажды она спросила:
«Ты вампир?»
«Это одно из слов».
«А другие?»
«Проклятый. Бессмертный. Хранитель ночи, — он отложил секатор. — Но мне больше нравится — садовник».
«Почему цветы?»
«Потому что они честнее людей. Они не притворяются. Цветут, когда могут. Умирают, когда приходит срок. Не боятся темноты».
Он подошёл к ней. Его руки всё ещё пахли землёй.
«А ты? Ты боишься темноты?»
«Раньше боялась. Теперь... нет».
«Почему?»
«Потому что в темноте — ты. И эти цветы. И что-то... красивое».
Он коснулся её лица — пальцами, холодными, как ночная земля.
«Ты странный человек, Аня. Приходишь в оранжерею к монстру. Берёшь цветы из его рук. Не боишься».
«Ты не монстр».
«Откуда ты знаешь?»
«Монстры не выращивают цветы».
Он рассмеялся — тихо, хрипло, будто разучился.
«Ты ошибаешься. Но мне нравится твоя ошибка».
Он склонился к ней — медленно, давая время отстраниться. Она не отстранилась.
Его губы были прохладными, но поцелуй — горячим. Она чувствовала вкус земли, вкус цветов, вкус чего-то древнего и дикого.
Когда он отстранился, его глаза светились в темноте — багровым, как прожилки на чёрных розах.
«Я могу дать тебе вечность, — прошептал он. — Вечность среди цветов, которые никогда не вянут. Ночи без конца. Меня».
«А взамен?»
«Твоя кровь. Раз. Чтобы связать нас».
«Это больно?»
«Сначала. Потом — как цветение».
Она посмотрела на розу в своей руке — чёрную, живую, пульсирующую.
«Сделай меня частью твоего сада».
Он опустился перед ней на колени. Взял её руку — ту, что держала розу — и поднёс к губам.
Укус был острым — как шип, которого не было у розы. Боль вспыхнула и тут же растворилась в чём-то невозможном — тепле, свете, аромате сотни цветов одновременно.
Аня чувствовала, как его кровь — холодная, тёмная — течёт в неё. Как её кровь — тёплая, живая — течёт в него.
Когда он поднял голову, его губы были красными.
«Теперь ты — часть сада, — сказал он. — И сад — часть тебя».
Она посмотрела на свою руку. Два прокола уже затянулись — на их месте остались два маленьких шрама, похожих на лепестки.
«Я чувствую их, — прошептала она. — Все цветы. Они... живые».
«Они всегда были живые. Теперь ты просто слышишь».
Он встал и протянул ей руку.
«Пойдём. Я покажу тебе те, которые цветут только раз в столетие. Как раз сегодня — их ночь».
Она взяла его руку.
И они ушли в глубину оранжереи — туда, где распускались цветы, которых не видел никто из живых.
Но она больше не была просто живой.
Она была частью сада.
И сад был прекрасен.
Загрузка комментариев...