Лента контента

Я разучилась говорить слова,
Которые имели прежде силу.
Теперь моя единственная мова —
Молчанье, что тебе бы полюбилось.

В молчании есть музыка особая,
Которую не слышит слух обычный.
Она звучит, как память загробовая,
Как свет звезды — прекрасный и привычный.

Ты научил меня молчать красиво:
Не пустотой, а полнотой внутренней.
И я теперь — молчащее огниво,
Готовое в любой момент к вечерне.

К вечерне слов, которые — не скажешь,
К вечерне чувств, которых — не измерить.
И ты придёшь, и руку мне покажешь,
И я смогу — поверить и проверить.

Проверить: было ль всё на самом деле?
Или приснилось в предрассветном мраке?
Эти глаза, эти руки, эти хмели,
Которыми мы опьянялись в браке.

В браке молчанья. В браке понимания.
Без слов, без клятв, без обещаний громких.
Лишь тишина — как знак существования,
Как слепок жизни на стекле потомков.

И я молчу. И буду впредь молчать.
Это мой дар. Мой голос. Моя сила.
Молчание — вот истинная мать
Всего, что я когда-либо любила.

Опять метель, опять Нева
Под синим льдом молчит устало.
И я — ничья, совсем ничья,
Как эта площадь у вокзала.

Фонарь качается, дрожит,
Бросая тень на парапеты.
И кто-то там, во тьме, стоит,
Кого давно уж нет на свете.

Я помню руки, помню взгляд,
И голос, что звучал так странно.
Теперь лишь вьюги говорят
О том, что было слишком рано.

Мы не успели — ты ушёл,
Как уходили все — без слова.
И этот город так тяжёл,
Как будто создан он из олова.

А я брожу среди колонн,
Где наши тени обнимались.
И слышу погребальный звон
Того, что мы любовью звали.

Но есть в страдании покой —
Такой, что только мёртвым снится.
И я иду, и город мой
Мне позволяет раствориться.

В его гранитной тишине,
В его дворцах и подворотнях,
Навеки растворяюсь — мне
Не нужно слов и слов подробных.

Опять метель. Опять одна.
И эта ночь — как приговор.
Но я уже не так больна,
Как этот каменный простор.